Еженедельная рубрика «Целая неделя кино» возвращается после вынужденного месячного перерыва. Synthiemind старается охватить в выпуске целый ноябрь, рассказав о самых актуальных новостях из мира кино, поделиться мнением о некоторых просмотренных фильмах и отрекомендовать то, что пропускать никому и никак нельзя.

Знаете, непонятно. Те, кто делал «Синистер», такое чувство, так до конца и не осознали, чего хотят: мрачно-серьёзного хоррора с изящно зарифмованными клише или всё-таки незамысловатой развлекательной игрушки, адресованной той же аудитории, на которую ориентирован, скажем, франчайз Paranormal Activity. Иначе как понимать тот факт, что грамотное – даже чересчур – звуковое оформление кислотно контрастирует со смешной (не от вторичности, нет, от подачи) hi-saw-драматургией, а первая половина фильма, выполненная в хорошей степени intelligent, получает лезвием по горлу от второй, где страшнее всего – визуально-повествовательная безвкусица? То ли попытка поиграть в войну на два фронта, то ли куда-то улетучившееся чувство стиля во время производства фильма делает непоправимое: то, что происходит на экране, не воспринимается как что-либо внятное и уж тем более не пугает; хотя должно. Для серьёзности не хватает, собственно, серьёзности, для развлекательности – отсутствия патетичного саспенса (действительно, мешает) и наличия чего-нибудь из арсенала, например, «Хижины в лесу». Последние гвоздики в крышку гроба привычно для себя заколачивает голливудский нарратив, согласно которому историю нужно рассказывать до конца. В отношении хорроров эта методика уже давно считается устаревшей и редко выглядит обаятельной на практике. Зло не нуждается в объяснении – когда кто-нибудь сверху это поймёт (Санчес, вот, молодчинка), тогда, возможно, и родится другой «Синистер». Такой, на самом деле жуткий и прогрессивный.

Американские инди-кинематографисты продолжают атаковать добротой обещающую взорваться от злобы реальность. Правда, иногда всё-таки от неё терпят. Как Зайтлин вот, например, со «Зверями Дикого Юга» (Гран-при в категории «Драматический фильм» на КФ «Сандэнс-2012» плюс «Золотая Камера» Каннского МКФ за лучший дебют). Что рассказывают в фильме? Темнокожая девочка живёт в бедном районе, где жить опасно, наблюдает, как медленно умирает папа, становится сильнее. Всё это, в общем, выглядело бы милым и трогательным, как и звучит, если бы недостаток внятной драматургии не попробовали скомпенсировать усилением настроения. И не-а, совсем не вышло. Скудную фабулу можно озвучить в двух словах (собственно, озвучено), однако то тут, то там сквозит откровенная гипербола, призванная спрятать то, что по-хорошему нужно было бы доделать. Истории в фильме нет – точнее, есть, но назвать её чем-то необидным очень сложно, – зато весь хронометраж посвящён слогану «боритесь, живите, радуйтесь». И звучит он, к слову, так, будто бы его специально адресовали северокорейцам. Если девочка совершает мини-подвиг (вроде поломать живого краба надвое), то обязательно поднимает полусогнутые руки вверх и делает насупленное личико (смотрите, я могу), если возвращается в разрушенный до последнего дом, то двигается бравурно, под музыку, с друзьями, шагающими позади. Там, где Николс с Кэхиллом предлагали магический реализм или фантастическое допущение, изумительно накладывая те на личный рассказ, у Зайтлина – кричащая сказка про силу духа, визуально редуцированная до эклектичного появления гигантских чёрных кабанов, с которыми можно дружить.

4 июля, городок на берегу залива, какой-то праздник. Прекрасная погода, всем весело. «Вся их семья погибла в тот день», – сообщает женский закадровый голос. Это местная журналистка комментирует свой запрещённый фильм (по сути – The Bay) о биологическом инциденте, отправившем на тот свет практически всех, кто попадёт в кадр в ближайшие полтора часа. Совершенно удивительно, но Барри сделал один из лучших found footage вообще. Вот честно, от души сообщаю, хочется, чтобы сразу поверили. Инфекционная драма вместо очередного пластмассового хоррора (зомби, призраки, прочее ляляля), реальность вместо фантастики и идеальный, кажется, нарратив, что для такого рода кино особенно важно. Экран прыгает из июня в июль и обратно, низкокачественная мобильная запись сменяется жутким интернет-роликом, а межведомственные разговоры разбавляют тихий ад, в который кто-то неспециально отправил людей и даже не извинился. При этом в суматохе частых монтажных склеек и хронологических скачков – действительно чудо – замечаешь, что эмоциональная характеристика полностью линейна, цепкий саспенс всегда возрастает по самому простому и эффективному закону, хотя присущие жанру повествовательные и аудиовизуальные дробления, казалось бы, должны сбивать темп и делать из фильма в лучшем случае американские горки. Но нет же, всё работает постоянно и безупречно. Такой mocumentary-рассказ, строго говоря, легко сравнивать с высококлассным репортажем (он им, в общем-то, и является), где сначала должно быть интересно, потом страшно, а в конце – никак. Помимо напряжения, после титров в душе почему-то остаются не натуралистичные кадры кожных нарывов, не многочисленные ампутации, счёт которым теряешь примерно после первой, и даже не живые люди, в прямом эфире превращающиеся в мёртвых. А то, как заходящее над пустой гаванью солнце безнадёжно говорит, что в шумном городе совсем скоро не останется никого, и ты с этим ничего уже не сделаешь.

In Another Country интересного корейца Хон Сан Су. Молодая девушка пишет рассказ про трёх разных француженок, всех зовут Аннами и всех интересно играет Изабель Юппер. Истории в рассказе тоже вроде бы три: каждая новая Анна поочерёдно приезжает в одно и то же место, где есть море, корейцы и странная гостиница, видит одинаковых людей, одинаковые предметы. Однако появление этих предметов носит случайный характер и имеет такой же непредсказуемый контекст, простые приключения героинь Юппер рифмуются по сложному принципу «как бог велел». Вот Анна из второй истории оставляет зонтик, который подбирает на том же месте Анна из истории третьей. Вот мать рассказчицы неожиданно перевоплощается в одного из персонажей произведения собственной дочери. И так далее. При этом повествование не сваливается в очевидное нагромождение всего существующего и не имеет как таковой цели запутать. Получается немножко наоборот: приятно продуманный хаос, ненавязчивый калейдоскоп повторяющихся вещей, постмодернистская игра в магический реализм, которую, временами кажется, действительно написали, но никак не зафиксировали на камеру. Деактуализация понятий реальности и выдумки и устранение смысла происходят настолько ловко и изящно, что на протяжениии всего просмотра не покидает ощущение, будто собираешь неразрешимый кубик Рубика, но совершенно искренне веришь в то, что у тебя получится. На самом же деле оказывается, что ничего собирать не нужно: все грани одноцветные, только ты этого не заметил. Почему так вышло – объяснять лучше даже не пытаться.

Две одинаковые девушки фриковатой внешности сидят друг напротив друга. Одну из них тошнит кровью и неестественно трясёт, а другой, кажется, хорошо. Так начинается Excision – странный жанровый баджет с body-splatter фрагментами, которому не хватило, как ни удивительно, странности, чтобы стать чем-то по-настоящему серьёзным. Кино же приблизительно следующее. Восемнадцатилетняя Полин живёт с родителями, хочет быть хирургом, симулирует психосексуальные девиации (а иногда не симулирует), разговаривает с богом и видит сны, поразительно похожие на фильмы Тома Сикса. Грейс, её сестре, требуется серьёзная операция в области лёгких. До того, как интересы девочек пересекутся, пройдёт много времени, на протяжении которого будет очень скучно. А это ни много ни мало практически весь хронометраж, состоящий из неинтересной трансляции фантазий Полин в тот мир, где она должна слушаться маму. Создаётся впечатление, что кино в одни моменты вот-вот превратится в The Loved Ones, а в другие – во что-нибудь из репертуара Лаки МакКи. Но не превращается, в кадре – вгоняющая в сон перманентная эмоциональная статика: Полин тошнит, Полин занимается сексом, Полин препарирует мёртвую птицу, Полин грубит и выглядит некрасиво. Эффект – будто провокационные вещи проговариваются однотонным бубнежом себе под нос. И надо ли сказать, что финальный пятиминутный эпизод кустарной пересадки лёгких, беспрецедентный по своей глупости даже в контексте фильма категории «Б», ярко взрывает царящую аморфность и оставляет разочарования чуть меньше, чем могло бы быть.

Надо сказать, справедливо было бы в качестве разового исключения превратить название рубрики в «Целый месяц кино». Действительно, посмотрелось очень много, но рассказать обо всём подробно это примерно как съесть кирпич. Поэтому вот прямо сейчас попробую вспомнить, что такого значительного вам нельзя пропустить и почему.


Что? Laurence Anyways Ксавье Долана

Почему? Вероятно, самое длинное, самое красивое и самое честное исследование любви в условиях, когда мужчине захотелось превратиться в женщину. Пятиминутные аплодисменты в Каннах.

[yframe url=’http://www.youtube.com/watch?v=1YjIWEky81M’]

Что? Beyond The Hills Кристиана Мунджиу

Почему? Церковь, жизнь, смерть, бог, любовь. Зарифмовано страшно, смотреть грустно, разобраться сложно.

[yframe url=’http://www.youtube.com/watch?v=HiJRGbCKCu0′]

Что? Amour Михаэля Ханеке

Почему? Михаэль Ханеке. Золотая пальмовая ветвь Каннского МКФ. Трентиньян, Рива, Юппер.

[yframe url=’http://www.youtube.com/watch?v=6Tuc3zjvJU8′]

Что? «Жить» Василия Сигарева

Почему? Российский фильм года. Про живую смерть.

[yframe url=’http://www.youtube.com/watch?v=SZjQQtPPzyQ’]

Что? The Angels’ Share Кена Лоуча

Почему? Очень душевно о маргиналах и дегустации виски. После просмотра хочется выпить.

[yframe url=’http://www.youtube.com/watch?v=QhQeWhqs1bA’]

Новостей немало, одна из главных – Дэвиду Линчу стало скучно. Также очень кстати объявили программу грядущего Sundance, где в очередной раз будет много интересного (в том числе – первый докфильм про Pussy Riot). Виднейший американский кинокритик и киновед Дж. Хоберман составил список самых важных фильмов начала XXI века, среди которых – внезапно – открытие Олимпийских Игр в Пекине и LOL Джо Суонберга. В российский прокат довольно неожиданно вышло новое кино Карлоса Рейгадаса Post Tenebras Lux, где нет сюжета, всё очень странное и с виду похожее на картинки с инстаграма. На Римском МКФ показали новую работу Киры Муратовой, где она не победила. Два ближайших эфира «Закрытого показа» с Гордоном будут посвящены фильмам Ренаты Литвиновой и Любови Аркус. Оба, пишут, хорошие. И между делом стоит всё-таки сообщить, что Минский МКФ выиграл Сергей Лозница, которого тоже нужно обязательно посмотреть.

Читайте ранее:
splashscreen фото с сайта geekster.ru
Р(Э)волюция в стиле BUBBLE

Бесобой, Майор Гром, Инок и Красная фурия – вот супергерои, которых мы заслуживаем. Спятивший...

Закрыть